ВС РФ – о мнимости кредитного договора

Согласно статье 195 и пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса, пункту 15 постановления № 43 исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам без исследования иных обстоятельств дела. Пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса в редакции, действовавшей до 1 сентября 2013 г., был предусмотрен единый трехгодичный срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной. Начало течения такого срока определялось не субъективным фактором (осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав), а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки независимо от того, кем предъявлен иск. Впоследствии положения гражданского законодательства о сроках исковой давности и правилах их исчисления были изменены Законом № 100-ФЗ. В частности, новая редакция пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса на случай предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, ввела трехлетний субъективный срок, обусловив начало его течения осведомленностью истца о начале исполнения сделки, ограничив его десятилетним объективным, который во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки. Установленный пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса десятилетний срок исковой давности носит объективный характер и, в отличие от трехлетнего срока, установленного тем же пунктом, начало его течения не зависит от осведомленности истца (реальной или потенциальной) о начале исполнения сделки. Пунктом 9 статьи 3 Закона № 100-ФЗ предусмотрено, что новые правила о сроках давности и правилах их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 года. При этом десятилетние сроки, предусмотренные пунктом 1 статьи 181, пунктом 2 статьи 196 и пунктом 2 статьи 200 Гражданского кодекса (в редакции Закона № 100-ФЗ), начинают течь не ранее 1 сентября 2013 г. В данном обособленном споре рассматривается требование о признании недействительными как ничтожных (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса) трех кредитных договоров от 18 мая 2012 г., от 16 октября 2012 г. и от 22 октября 2012 г. и применении последствий их недействительности. Учитывая, что каждый из трех кредитных договоров начал исполняться сторонами сделки сразу после его подписания, действовавший в тот период времени общий трехлетний срок исковой давности по состоянию на 1 сентября 2013 г. не истек. Следовательно, по рассматриваемым требованиям применим десятилетний срок исковой давности, который должен исчисляться с 1 сентября 2013 г. и истечь, соответственно, к 1 сентября 2023 г. Заявление о признании недействительными сделок должника и применении последствий их недействительности подано 30 октября 2023 г., то есть за пределами указанного срока. Таким образом, объективный десятилетний срок исковой давности по требованиям, предъявленным к банку и должнику, пропущен, что при наличии заявления банка о его применении является достаточным основанием для отказа в их удовлетворении Отсутствуют основания для признания кредитных договоров мнимыми (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса), поскольку судами установлено, что воля должника была направлена на возникновение именно тех гражданско-правовых последствий, что отражены в подписанных им документах. Должник фактически реализовывал права и исполнял обязанности заемщика: получал на свой счет кредитные денежные средства, направлял их согласно собственным целям и задачам, осуществлял погашение процентов за пользование ими. Само по себе то обстоятельство, что полученные в банке кредитные денежные средства направлялись должником в пользу сторонней организации, не говорит о том, что в отношениях между сторонами не возникли какие-либо правовые последствия, что характерно для мнимых сделок. Не установлено, что конечным получателем перечисленных должнику кредитных денежных средств являлся сам банк и никем из сторон не оспаривается, что в результате совершения оспариваемых сделок банку причинен ущерб. Определение Верховного суда РФ от 1 октября 2025 г. № 304-ЭС19-19694 (4)